Шесть штук, одна в двойке. Узункол 2009
Понедельник, 14 Сентября 2009
Image       Невинномысск, вокзал. Не прошло и мгновения, как накрыло впечатление, будто мир кружится вокруг тебя, водоворот событий начинает набирать ход, а ты стоишь, набрав воздуха в лёгкие и не решаясь выдохнуть, наблюдаешь за всем. За окном мелькнула Маруся. Ха-а, выдох, и улыбка больше не сходит с уст. Показываю ей жестами, что дверь с другого конца вагона, а сам начинаю соображать, что мы последние на выход. Надеваю рюкзак, проскакиваю между вагонами и оп, я на улице. Эх, а тут чудесно…
Вот оно, начало моего рассказа!

Шелкович Антон
     
     
       Заехали на автобусе на рынок. Рынок какой-то стихийный. Я так понимаю, что о нашем приезде было доложено заранее, и как только мы там закупились, продавцы разбежались по домам. Это я заметил, когда вернулся чеснок купить. Не слишком круто получилось. Не падая духом, докупили продукты в магазинах и помчались в лагерь. Примчались, мастерски поставили палатки. Даже натянули тент.
      В этот выезд мы решили проявить чудеса организованности, и основным помощником в этом деле была призвана служить разделённая по отделениям раскладка. Беда заключалась в том, что на бумажке всё красиво и толково, а на деле есть некоторые проблемы. И если не накинуться на них сразу, то число их умножается, и они сами накидываются. Так что мы проявили необычайную бдительность и проблемы начали решать, попутно поделив раскладку между отделениями. Хвалите нас!
     Что мы не предусмотрели, так это то, что еду нужно будет где-то хранить, но это мелочи. Отчаянно пытались весь месяц решить эту проблему путём поедания раскладки. Ведь если нет продуктов, то и хранить их не надо. Между прочим, успешно с задачей справились. До сих пор по дому разбросаны мешки с крупами и рисом, качество которых не позволяет их использовать. Это если не считать выкинутых ещё в лагере макарон, которых было просто неприлично много, чтобы везти их обратно. Правда, питались мы хорошо и вкусно. Старались, по крайней мере. А наши мелкие неудачи зависели только от наших сил и мастерства приготовления пищи.
     И вот, разделив продукты, решили, что нам просто необходимо совершить подъём на ночёвки под Трезубцем, куда большой компанией и отправились. Как-то мы так с раскладкой завозились, что время было уже ближе к ночи. Но, веря в свой успех все же побежали. Забрались, отметились, даже немного посидели и поспешили вниз.

Image

По ходу спуска вели умные беседы. К примеру, зачем нормальному мужчине посещать маникюрный кабинет. Марина настаивала, что дело это вполне обычное и ничего особенного в этом нет, на что я её возражал, что если человек не может себе отстричь ногти, то он анцефал. Обсуждая эту тему и даже, порою, доходя до забавных, и часто смешных крайностей мы ворвались в лагерь.
     Утром собрались на скальные занятия. Это здорово, но, внезапно, пошли не на скальную лабораторию, а куда-то рядом, где пробитых маршрутов нашему отделению никто не обещал. Это совсем не было здорово. Однако, это заставило взять собой много разных железяк. А как пришли – у меня прямо глаза загорелись. Смотрю, маршрутов валом, куча пробитых, много интересных. И настроение, как говорится, улучшилось.
     Не судьба. Пришёл товарищ Енин, Владимир Ильич, и сказал, что он тут главный. А раз так вышло, что он главный, то и развлечения нам будет придумывать он, а не мы сами. Пришлось довериться его вкусу, надо сказать, на любителя. Вот пришёл он и тут же сделал нам предложение, от которого мы не смогли отказаться: пройти траверсом всю стенку, залезть наверх и спуститься с перестёжкой. А чтобы мы наверняка поняли, куда лезть, перед нами запустил двойку незнакомых граждан, которые, видимо, тоже в своё время доверились вкусам Ильича.
     Пока суд да дело, мы, правда, влезли какой-то пробитый маршрут, но потом, конечно и до траверса добрались. Не уверен, что демонстрировать на этом маршруте надо было именно врождённую глупость, но, по крайней мере, справились мы с этим очень удачно. Ну, типа набили крючьев, а потом два молотка ушли наверх, не дождавшись последнего в группе. Чуда, как ни странно не произошло – пришлось лазать выбивать их.
     Как истинный самурай, Енин на связь ушёл ещё до того, как мы начали лезть. Наверное, чтобы не смущать нас своим присутствием. Потом, правда выловил Лёху и поинтересовался, сколько мы лезли. Лёха, молодец, возьми да ляпни, что три часа. Я вообще так, навскидку считал, когда говорил, что три. Больше чтобы пристыдить. Ильич же, прикинув что-то в своей лысеющей голове, сказал, что не так уж и плохо.
     Уж не знаю, что он там ещё такого наприкидывал, но трезво заметил, что, ни у кого из нас спасы не сданы. И предложил их сдать на ближайшем большом камне. А нам делать нечего – согласились. Сдавать надо было только разрядникам, потому новички ходили без дела. Сначала, чтобы кого-то спасать, надо было связать жесткие носилки. Дали несколько палок, нашлись репшнуры. Мы, старшие разрядники, свои связали и пошли на турник качаться в них. А в это время пришёл Енин, и в меру названия носилок объяснил младшим разрядникам, что такие хлипкие не подходят. Предложил не доверять девушкам связывание носилок. Когда мы вернулись, то так же прониклись этой идеей. В дополнение Енин сказал, чтобы связали одни, но нормальные. Тут уже старались, как могли. Узлы затягивали по двое, приматывали что было силы. Ильич, конечно, снова покривился, но в целом одобрил и сказал, чтобы шли на камень, готовились.
      Готовились мы полдня. Узел Гарда на том камне, почему-то работать отказывался, потому мы перепробовали все способы подъема и спуска пострадавших и не очень.

Image

А потом всунули в носилки бревно и продолжили. Одним из условий было использование карабинного тормоза в качестве страховки, тормозного устройства. Вообще только шнурки им завязывать не требовалось. И вот, когда мы уже были более или менее готовы, пришёл Енин.
     На самом деле, мы не были готовы, но сообразили, что если его позвать, то он скажет, что мы делаем не так, как ему хотелось бы и мы, наконец, начнём готовиться к чему-то конкретному. Почти так и было. Ильич в самых лучших чувствах объяснил нам, где он видал нашу технику, куда нам стоит засунуть узел УИАА, а также, с особым выражением дополнил, в какой моей части тела он желал бы, чтобы оказался собрат первого узла - усиленный узел УИАА, о котором я рискнул упомянуть. Назвал «динему» соплёй, а нас, не без издевки, крайне смелыми парнями. Диме, с его перчатками предложил пойти сниматься в кино, всех остальных просто унизил морально.
      А дальше, как я и предполагал, объяснил, как и что нам надо было делать. Показал, что такое локальная петля. На самом деле он нам рассказывал, как чудесно пользоваться компенсационной петлёй, но это было так запутано, что среди старших разрядников локальная петля стала именем нарицательным. Когда верёвка путалась, часто можно было услышать: «падажжжи! У меня тут какая-то локальная петля образовалась». В тот же момент нам не было пока ещё смешно. Потому что Енин сказал, что экзамен мы не сдали и что выглядим мы не очень, и нам надо покушать. И приходите в следующий раз.
      Не теряя духа, мы покушали и решили организовать следующий раз сразу за предыдущим разом. Ильич согласился. Дальше мы страдали какой-то ну просто невероятной ерундой, постоянно выслушивая, какие мы олухи. С перчатками снова случился казус, и зачёт мы завалили. Для сдачи надо было сходить на склад, взять брезентовые руковицы. Потом выдрать из трусов резинки и пришить к рукавицам. Шли назад – вспомнилась фраза: сегодня у нас был секс, но как будто все мы были девушками. Сразу стало понятно, почему девушек до сдачи спасов не допустили :).
      Экзамен Енин обещал принять, если мы сдадим ему потом отдельно работу с двойным карабинным тормозом. А ещё пугал экзаменом по медицине, но мы были уже без сил и всерьёз его не воспринимали. А назавтра пошли на ночёвки под Мырды.
      Конечно, немного настораживало, что собирались-то мы в ущелье Кичкинекол, а пошли в Мырды. Всё потому, что Енин рассказал про питерцев, которые пошли в Кичкинекол, не смотря на плохой прогноз погоды и его уговоры пойти в другое место. А так же высказал надежду, что мы не такие дураки как они. Михалыч и Миша крайне разумно согласились.

Image
     
Менее глобальной проблемой была необходимость посетить ледовые занятия перед восхождением. Проблема решилась неожиданно просто: на занятия мы не пошли. А отдохнули и пошли на восхождение так. Спортивной группой. Уж не знаю, в курсе был Ильич или нет. Наверное, час искали, где же этот маршрут начинается. За год, знаете ли, отвыкаешь. Я, было, пролез метров десять, потом подумал и решил, что это ни разу не 2А. Хотелось пройти маршрут по-человечески и потому пошли искать в другом месте. Нас уже буквально начала поджимать группа идущая следом. Но они методировали так усердно, что это был единственный раз, когда мы их видели. Зато мы помчались по этому траверсу так, что только пятки сверкали. На спуске заметили, как наши двинулись на ледовые занятия. Решив не мешать, старательно обошли их стороной.
     На следующий день пришли и мы на занятия. Как же без них?

 Image

Наши новички уже вернулись с восхождения, а младших разрядников мы застали как раз на спуске. Не стали им мешать и искать потерянный вчера бур. Сказать по правде, я и сам думал его вытащить, но Михалыч сказал, что он, бур, к сожалению, бесследно пропал. Грустить не стали. Закрутили в лёд под ногами другие буры, с самовывертом, мысленно на них спустились, после чего выкрутили. Затем Дима, как самый желающий полазал по ледовой стенке. Не долго. По нему нельзя было сказать, что он очень был доволен, так что мы перекусили и пошли смотреть на завтрашний маршрут, 3Б на Кирпич.

Image

С траверса Мырдов он смотрелся просто неправдоподобно сложно, что слегка угнетало. А снизу вроде бы и ничего. Так что мы порядком набрались уверенности перед тем, как повернули в сторону лагеря.
     Енин на этот маршрут сказал непременно брать бивак. И повторил это два раза. Мы покривились-покривились, но тент от палатки взяли. А ещё пуховки, перчатки всякие, шапочки. Банку паштета, кусок сала, хлеба и много шоколада. Короче, минимум неделю ходить планировали. А чтобы гарантировано прийти засветло, встали в 2 часа утра. Ну, пусть будет утра :). И начали с Лёхой готовить манку. Это было стратегической ошибкой. Когда манка загустела, то начала фонтанировать, испуская гейзеры липкого, обжигающего месива в разные стороны. Чтобы прекратить этот бардак, нужно было выключить горелку, которая, понятно, находилась под котелком и активно защищалась самой манкой. В героическом броске горелку мы всё же выключили, однако к тому времени нашей кухне был нанесён непоправимый ущерб. Впрочем, это не последняя гадость, доставшаяся нам от злосчастной манки. Нервно похихикав, в 3:30 выдвинулись в сторону вершины. Ну, прямо как на Эльбрус люди ходят!
      Прошли ледник, и когда мы уже думали, что сегодня, наверное, не рассветёт, солнце не спеша выползло из-за горизонта, явив собою лучи света и тепла. А мы в это время уже были на полке с контрольным туром, от которой начинается маршрут. И ничего удивительного, турами этот маршрут просто усыпан.
      Шли мы замечательно: что ни верёвка – перила. И через одну - контрольный тур. Только вершина предательски приближаться не собиралась. А потом мы увидали наших товарищей, идущих в метрах 50 выше, и по гребню. С этого места ещё буквально верёвки четыре перил и мы тоже сбухтовались и пошли следом за ними. Шли как обычно, очевидно, представляя себя черепашками. Причём смертельно ранеными в каждую из конечностей, но смею заверить, ни одна черепашка во время восхождения не пострадала, и минут через десять мы уже сидели на вершине, кушали шоколадки.
     Спуск с Кирпича не предвещал вообще ничего хорошего. Единственным позитивным моментом того спуска оказалось, что мы всё-таки спустились. Правда, даже этот факт был омрачён другими, географическими фактами. А именно, ещё надо было перебраться через реку и снова одолеть взлёт до ночёвок. Когда Миша рассказывал о том, как они год назад где-то тут переправлялись, я себе представлял это вообще по-другому. Так или иначе, все мы к девяти, уже в сгущающихся сумерках, оказались в лагере. Моё самое продолжительное восхождение без ночёвки.
     А следующим днём спустились вниз. Вечером повстречал Михалыча. Он, пребывая в отличном расположении духа, сообщил, что выпускаться теперь мы будем сами, и посоветовал учиться общаться с начучем. А я воспринял его слова, пожалуй, слишком буквально, и решил, что надо идти к Енину. Сегодня начнём – может к третьему дню выпустимся. Предварительно мы с Костей разучили двойной карабинный узел до такого состояния, что за минуту с закрытыми глазами могли собрать его со всеми муфтами в нужную сторону. И на подъём и на спуск.

 Image

Обмотался я репшнурами как заправский рэмбо, карабины в карман положил. Ну, думаю, если Ильич вспомнит, что мы ему ещё карабинный тормоз не сдавали – так я оп, распахну полар как настоящий эксгибиционист и как соберу ему тормоз этот.
      Не тут-то было. Енин полистал наши книжки альпинистов, периодически выдвигая то одно предположение, почему мы не можем идти 3А и 4А самостоятельной группой, то другое. И остановился на том, что нам не дурно было бы 2А сходить спортивной группой. Я попытался возразить, что уже сходили вот только что, но он показал журнал выпуска и заметил, что там руководитель Шелкович А.М., что мы ходили под его руководством. Ну и предложил прийти завтра, хотя и добавил, что завтра будет то же самое.
      Меня это очень расстроило. Всё шло к тому, что опять нам весь сезон ходить двойки-тройки. В расстройстве я пребывал не более пяти минут, пока мы шли до палатки Балтики, покупали бутылку вина и разливали его по стаканчикам. В ходе распития было принято решения узнать у Михалыча, что всё это значит. По дороге назад повстречали его, рассказали про наши похождения – он чуть не поперхнулся. Говорит «вы чего, зачем вы туда ходили, я ж не то имел ввиду». Слушали его с негодованием! А он рассказал, что восхождение наше просто в журнал не записали, но оставили пустую строку для него, и завтра всё будет как надо. Успокоившись окончательно, улеглись спать.
      Утром Михалыч кричит: на ковёр! А между делом говорит, что Енин в хорошем расположении духа. Говорит, сдавал записки, и оказалось, что с Кирпича мы сняли одну из записок самого Ильича, которую он там оставил года четыре назад. Мчимся стремглав к нему. Енин и правда говорит, что так и быть, восхождение засчитано. Но, говорит, надо сдать зачёт по медицине. И так прищурив глаз: - «сколько вам нужно времени на подготовку?» Ну, я не будь дураком как гаркну: - «Час!»
      И вот, через час собралась достопочтенная комиссия: Михалыч и Миша в роли представителей с нашей стороны, а так же Ильич с несколькими книжками и методичками во всех остальных ролях. Начал он неожиданно, с сигналов бедствия в горах. А из нас как бы никто не в курсе. Вот такие мы херовые альпинисты оказались. С горем пополам придумали, какие они бывают. И тут настал критический момент – надо было рассказать, как их подавать. Спасение пришло с неожиданной стороны. Выручил Дима, который сказал Енину, что надо 6 раз в минуту подавать сигналы. А отвечать по три раза в минуту. При этом он сделал такое умное лицо, что невозможно было понять, откуда он черпает эти знания. После экзамена говорит, вспомнил надписи на клапане буржуйского рюкзака – тем и спаслись. Следом сдавали правила радиосвязи. Тут уже таких глобальных затыков не было.
     А дальше была ещё сотня глупых ситуаций, в которые мы мастерски попадали, и не менее мастерски выбирались из них, всё больше и больше приближаясь к заветной записи в книжке. Ну, правда, вот зачёт по медицине мы заслужили точно. Как говорится, трудом и потом. А уж как мы радостно и гордо спускались по лестнице из учебной части. Красавцы, молодцы! Одним словом – крутые.
     Потом оформляли маршрутные листы, и даже готовились выпускаться, но день закончился, и процедура была перенесена на утро. Утром, имея богатый опыт посещения учебки, на выпуск шли как на сражение, но сражения не вышло. Ильич проконсультировал нас по 3А. По 4А сказал, что не ходил и ничего сверх того, что в описании написано сказать не может. Мы, по привычке ожидая, что это мы ему будем рассказывать описание маршрутов, даже как-то и не расстроились.
      На ночёвки выходили долго и муторно. Лёха вообще идти не хотел. Типа дураки вы, дождь идёт, а вы идти куда-то хотите. И голосовали даже, и вообще ругались матерно. В итоге вышли. Только дошли до палатки Балтики, как дождь усилился и просто не позволил нам пройти мимо. Так что мы съели по хычину, переждали катаклизмы и двинулись дальше. Пришли, поставили палатки, поели, и как начались ураганы всякие. Говорят, люди всю ночь если не держали палатки, то сильно переживали. Я не знаю, я спал.
      На следующий день у нас было запланировано восхождение. По планам подъём был в пять, кажется. Я честно проснулся, открыл тамбур палатки, и мне в лицо вдарил порыв мокрого ветра. Умывшись таким нехитрым образом, я сообразил, что выманить кого-либо из палаток по такой погоде будет не просто, и с некоторым облегчением продолжил сон. Но в восемь пришёл Михалыч и начал тормошить, мол, чего вы не на восхождении. Подумалось: а в самом деле, чего это мы не на восхождении. Тем более что наши коллеги уже лезут. Лёша снова был против, но я уже осознал мастерский подход: предложено было дойти до начала маршрута, а там посмотреть. Если будет плохо – пойдём назад.
     Так, совсем незаметно, я оказался под карнизом в середине трёх верёвок ключа маршрута. Если бы временами дождь не шёл снизу вверх –идеальная станция была бы.
     Периодически я видел хмурого Лёшу, который перилил за мной и на шутки не улыбался. Меня такое поведение товарищей удручало. Потом узнал, что они там вообще внизу поссорились. Трудно даже предположить, что пережил Дима, став невольным участником семейных сцен. Это восхождение натолкнуло меня на мысль, что самая трудная задача руководителя – не организовать успех восхождения технически или тактически, а сделать так, чтобы все остались восхождением довольны. Не зря в правилах горовосхождений, среди обязанностей руководителя значится поддержание благоприятной обстановки в группе.
     Мы залезли на гору удачно, и спустились так же. Лёша лидировал на восхождении одну верёвку. Остальные я. И все остальные верёвки всех последующих восхождений тоже. Пожалуй, не потому что я сильно хотел полазать, а потому, что как руководитель считал, что с этим я могу справиться лучше других. Сложные участки, чисто теоретически, мог лезть Лёша, а местами и Дима с Мариной, но никто из них не просился лидировать, никакой инициативы в этом вопросе не проявлял, и мне это говорило, что если даже они хотят, то не уверены в своих силах. Риск выпускать первым Лёшу, без его желания и его же уверенности был, как мне казалось, непозволительно велик. Потому лез я.
     Следующий день провели в компании с Фандориным и другими персонажами книжки Акунина, которую читала нам вслух Марина. Из палатки вылезали только при крайней необходимости. Шёл дождь. Младшие разрядники вернулись с неудачной попытки восхождения. Время от времени готовили фирменные блюда - от чего становилось теплее и уютнее.

Image

Завтра решили выходить на восхождение только при условии, что дождя не будет и погода будет более или менее сносной.
      Дождь, конечно, с утра был, но терпимый. Да и моросил не долго, так что мы всё-таки вышли. Я долго читал в описании о нависающем камине. Пролез первую верёвку – и, правда, камин. Залез в него - действительно нависающий, не обманули! Корячился там порядочно, а в верхней части думал даже, что застрял. Все же собрался и вылез. Решительно пролез и следующую верёвку. Встретив ещё одно нависание, в полной мере ощутил все недостатки того, что в относительной близости от нас лезла другая группа. Только вышел на полку, как услышал громкий возглас: «перила готовы!» Я прямо струхнул. Какие перила, у кого готовы?! У меня-то даже намёка на перила нет, но мои товарищи не подвели и на провокацию не поддались.
     Пока лез на маршруте, думал о несчастном случае прошлого года. Старался вообще ни за что всерьёз не браться. Как потом выразился Дима: хватался попой за воздух. А на последней веревке перед гребнем вообще случилось, что взяться не за что было. Всё живое. Нашёл где-то в глубине живых скал маленький выступ, как я решил, монолита, наступил носком скальника – так и вылез. Провесил перила, крикнул, что готовы. Заметил, как нагрузилась верёвка и в этот момент земля подо мной затряслась, а снизу раздался жуткий рокот и поднялся столб каменной пыли.
     Ну, думаю, конец. Надо идти друзей по мешочкам собирать. Что там могло от них остаться после такого? Пока развязывал узел и мчался по гребню до перегиба, представлял себе самые ужасные картины, но то, что я увидел, меня немало удивило. Стоят эти два чуда, Французовы. Касками упёрлись в склон, все в пыли, зады кверху подняли – чисто страусы. И не двигаются. Я подождал, как мне казалось довольно долго. Ничего не падает и не происходит. Ну, тут не выдержал и стал орать, живые они вообще или где? Сказали, что живые. О том, что Дима тоже жив, понял по дёргающейся верёвке - перилит. Когда все собрались, не преминули истерически похохотать. Оказалось, Дима наступил на какой-то неправильный камушек, который придерживал другой камушек. Ну, типа того, на котором мы спасы сдавали, может чуть меньше. И всё это с шумом и грохотом полетело вниз. Лёшу с Мариной спасло то, что они находились за кулуаром, в который всё это добро и укатилось, ровняя троечные скалы в основании маршрута и чуть не отколов весь контрфорс. Шуму было столько, что в нашем лагере люди с касками наголо выскакивали из палаток и разбегались в разные стороны.
      В дополнение, с подготовкой к этому восхождению связана смешная и мистическая история, которая заставляет задуматься, стоит ли верить в приметы. Когда заполняли маршрутные листы, в лагере, с ёлки Диме на голову упала шишка. Говорит, больно стукнула. У Димы пошла кровь носом, всего одна капля, но попала ровно на маршрутный лист. Такие вот приметы.
      Пришли в лагерь, забрались в палатку. Дождь, как будто только и дожидался этого момента. Тут же укутал пространство сплошной завесой. Мы так счастливы были, что не тормозили. А следующим днём был отдых. Не совсем, правда, потому, что мы пошли прогуляться вниз. Поесть хычинов, помыться. Маруся сказала, что она ещё не настолько грязная и осталась. Зато пошла Полина, которая, видимо, была грязная как раз настолько. Вернулись чистые, но уже на закате и нитку завтрашней 4Б просмотреть не успели. Ну и черт с ней, подумалось. Завтра, если что.
      Вышли засветло, часов в пять. Лёша, ещё вчера сообщив, что, скорее всего, на маршрут не пойдёт, решение своё подтвердил. Посмотрели на маршрут, затем – в путеводитель, снова на маршрут, опять – в путеводитель. Вроде ничего не понятно. Заприметил только, что лезть в какой-то полный атас вверху и нашел начало. По описанию в книжке мы маршрут этот должны были идти часов до шести. А потом ещё два с половиной часа спускаться. Как на Кирпич, всё светлое время и ещё немножко тёмного. Так что была дана установка: если на первых двух контрольных турах мы будем сильно отставать по времени от описания – с маршрута сходим.
      Сходим, так сходим. И побежали. На втором контрольном туре были раньше, чем должны были быть на первом. А потом пошло лазание по верхней части. Вообще классное. Монолит – приятно взяться. Всего три верёвки. Последняя – самая-самая.

Image 
     
      Начинается с откола, ведущего на большую полку. От неё вверх нависание, так что я пошёл посмотреть, что там за углом. А за углом психологическая стенка, что в описании. Я опять струхнул и пошёл назад. Но нависание выглядело как-то ещё менее привлекательно, потому решительно развернулся и полез по этой стенке. Стенка метров десять, отвесная. Под стенкой пропасть до самого основания Доломитов. Стенка вся в вымоинах и ручках. Зацепок море, все удобные, но страховаться просто не за что. Медленно и внимательно пролез её, верёвку перекинул назад, за угол, на нависание и полез выше. А там снова нависание. Чувствуя себя мощно, пролез и его. А дальше вылез на огромную плоскую полку, где и загорал минут 40, пока пришёл весь в мыле Михалыч. Он там, я так понял, болтался рядом со скалой в пустоте. Потом пришла Марина. По ней вообще нельзя было сказать, что она напрягалась где-то. Что тут сказать, у неё ж опыт… это вам не хухры-мухры.
      Диму ждали долго. Дима там чуть не помер. Мы с Мариной уже провесили перила почти до вершины. А потом залезли на вершину, и стали фоткаться, звонить по разным номерам. И даже спустились раньше младших разрядников. Ну, надо же было нам хоть раз за сборы спуститься раньше. А днём позже уже сидели в лагере.
     Марина с Лёхой задумали съехать к родственникам раньше окончания сборов. Не так, чтобы приняли решение окончательно, но я его мог только поддержать. Программу мы выполнили, 4Б влезли. Так что, вспоминая правила восхождений мне хотелось позаботиться о том, чтобы все участники отделения остались довольны. А с Димой мы собрались на восхождение в двойке.
     Выбрали 4А на Трапецию. Наши планы были порядком привязаны к планам младших разрядников, которые закрывали второй разряд. Для нас это восхождение было желательным, но не столь существенным, как для них. Означало это выбор из двух 4А, которые были в зоне нашей радиосвязи: «китайский» поход на Замок, или, вроде бы, вполне приличный маршрут на Трапецию. Последний мы и выбрали. И даже выпустились!
     Ильич, первым делом спросил, читали ли мы описание подхода. Я описание чисто просмотрел и запомнил только ориентиры маршрута, так что замялся. А Дима знал сам маршрут наизусть, так что бодро сказал «ДА!».
 
Image

Енин взял фотку Трапеции, сделанную зимой, и, прежде чем объяснять сказал: «вы ведь понимаете, что сейчас там всё не так»? А после объяснил на этой фотке, где ночёвки и как туда идти. Говорит, тропы нет, тут где-нибудь поднимитесь, а дальше по полкам влево. А там уже и ночёвки. Сходите с вечера посмотрите маршрут через ледник, и чтобы с первыми лучами солнца, как только начнёт сереть, уже лезли по маршруту. Говорит, длинный он, спуск по 2Б. Ночёвку планируйте где-то на гребне. Меня такая фраза всегда напрягала, но кусок полиэтилена на двоих и тёплые вещи взяли. И говорит еще начуч – суровый вы себе маршрут выбрали. Мы не придали как-то большого значения этим словам.
      Новички и младшие разрядники, как обычно вышли на ночёвки раньше всех. Раньше нас в смысле. А мы, следуя традиции, не смогли пройти мимо палатки Балтики. А потом уже всерьёз двинулись в путь.
      Зато когда пришло время сворачивать с тропы, мы слегка опешили. Так и хотелось поинтересоваться у кого-нибудь: и как туда лезть с рюкзаками? Даже сняли их и прогулялись дальше по тропе, но дальше было только хуже. Ушли так далеко, что потеряли из вида рюкзаки. Пока шли, размышляли, насколько глупо звучало бы оправдание, почему мы не смогли сходить на гору: «рюкзаки на подходе потеряли…»
      Вернулись, собрались с духом и начали напирать. Временами лезли по каким-то скалкам, но всё больше карабкались то ли по цветам, то ли по кустам. Я всё думал, что приеду в Минск, посмотрю в Интернете, как они называются, чтобы знать врага по имени. На очередном передыхе подошёл Дима и обматерил рододендроны. Я был счастлив. Теперь и я мог их материть.
     Ситуацию усугублял дождь, который время от времени нас поливал, а так же облака, которые вообще не давали понять, где мы и куда идём. Закрадывались мысли, может мы, уже давно прошли ночёвки, и на гору скоро влезем. В какой-то момент стало складываться впечатление, что, похоже, сегодня мы встанем на ночлег там, где получится, завтра отыщемся, а послезавтра пойдём на гору. Нашли уже ровное хорошее место, где кинули рюкзаки и пошли вверх посмотреть, где мы вообще. Тут, на мгновение облака раскрылись и показали нам маршрут. Стало понятно, что мы возможно, и потеряем немного времени, но отсюда сходить гору можно. А больше нам ничего и не надо было.

Image
     
      Приготовили «залипухи» из сублиматов, заварили чай с мёдом. Переписали описание с фотоаппарата, завели будильник на 3:30 и улеглись спать.
      Вообще, странное дело. В прошлые годы, постоянно была проблема с подъёмом в ранее время. Совершенно не хотелось никуда идти, ну как в школу в детстве по утрам. А в этом году всё как рукой сняло. По утрам только бодрость и решительность. Наверное, это всё потому, что сами выпускались . Выпустившись, оставались сущие пустяки – сходить маршрут.
     Встали, позавтракали и побрели. Подход по леднику, с вечера, конечно, мы не смотрели. Ну да прошли и так. Даже полверёвки льда пролезли, пока шли. У нас даже буры были. Плохо, что были они в рюкзаке у Димы, и воспользоваться ими не удалось. Шли мы по леднику и думали: главное добраться до скал. Маршрут читается просто великолепно. И пологий достаточно. Доберёмся, а там уже пустяки. Добрались. С чувством почти пройдённого маршрута, не спеша сняли кошки. Упаковались. Я даже скальники одевать не стал. Взялся за скалу – а она развалилась. Взялся в другом месте – то же самое. Наступил кое-как на живое, подлез. Минут пять лез первых два метра. Чуть долез до большого камня-полки. Принял Диму.
 
Image
     
Не-не, подумал я, так дело не пойдёт. Одел скальники и полез левее маршрута по отвесным блокам. А Дима следом, но всё больше по маршруту, спуская вниз паровозы камней. Так и шли. Полчаса на верёвку уходило где-то. К десяти нашли контрольный тур. Немного не там, где в описании значится. В туре банка из-под тушёнки белорусской. Стоит крышкой вверх, полная воды. Воду вылил, и вместе с ней на камни плюхнулся зелёный пакетик с комочком целлюлозы в нём. Упаковали его с целью предъявить Енину по необходимости, написали свою записку, вложили, банку сплющили и перевернули, да и полезли дальше. Там уже до вершины верёвки три было. На вершине записка 2007 года. Маршрут, похоже, особой популярностью не пользуется. Полчаса на траверс Трапеции. Ещё часа полтора на спуск по снегу и скалкам, и вот мы уже почти у палаток.
     Внезапно на связи Михалыч сказал, что нам надо спускаться вниз, потому что завтра на Эльбрус поедем. Так у меня в глазах потемнело, когда рододендроны вспомнил.

Image

Пришли в палатку, покушали, часок поспали и к шести, чувствуя себя полностью отдохнувшими, вышли. По пути вниз нашли более простой вариант спуска, чем сэкономили кучу сил и нервов. И всё равно когда дошли до тропы, были едва живые. Передохнули минут пять, и быстро помчались в сгущающихся сумерках по тропе в лагерь. В конце двигались вообще на автомате, не считая нужным обходить лужи мельче, чем по колено :).
     А через день поехали на Эльбрус.
    
     Что же в итоге?
    
      Шесть гор за сезон – мой рекорд. Первое восхождение по маршруту 4Б в больших горах. Первые три настоящих руководства. Зачёты по медицине и спасам. Хотя над спасами надо будет ещё много работать. Четверо закрыли третий разряд. Столько же – второй. Двоим до второго по одной горе.



Фото: Глиндзич Дмитрий, Шелкович Анатолий
 

Комментарии  

 
#1 Marina 2009-09-14 12:49 Читала, смеялась, местами отвлекалась и думала: вот мне смешно, потому что я знаю, что это "шютка-юмор" и все было не совсем так, или почти совсем не так, но вот кто другой прочтет, у того сразу мысль возникнет, что мы раздолбаи, нигде не страхуемся и вообще ходим как попало))
 
 
#2 Антон 2009-09-14 12:58 Раздолбаи-раздолбаи :) Не самоубицы конечно и страхуемся! По крайней мере в белгосстрахе :)
 
 
#3 Хоружко Алексей 2009-09-14 14:24 ну, тут вопрос такой. по стилю написания видно, что рассказ - не серьезный разбор сборов, а личные впечатления, в которыи юмор все-таки заметен :)
 

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев.
Возможно, вам необходимо зарегистрироваться на сайте.

Использование материалов сайта разрешается только при наличии ссылки на www.nadir-minsk.com






Забыли пароль?
Вы не зарегистрированы. Регистрация

Счётчик улиштеков

  • История моих тренировок
  • Новости фронта
  • Топ 10
  • Новости счётчика
Загрузка данных...
Успешно добавлены
Счётчик доступен только зарегистрированным пользователям.



Яндекс.Погода



Каталог TUT.BY

Rating All.BY

Rambler's Top100